Истинное «я», или душа, обитает в теле материальных чувств и испытывает страдания мира посредством рождения, старения, болезни и смерти, неустанно ища временное удовольствие и счастье. Не в силах понять, что находится за завесой иллюзии, душа безмолвно страдает, не зная, где найдет безусловную любовь и вечный покой. Однако после бесчисленных рождений некоторые искренние души получают бесценную удачу признать, что Кришна — это Бог, и найти подлинного гуру, который научит их идти по пути Бхакти.

Свами БВ Махавир
Кажущееся Совершенство

Я храню воспоминания о солнечном детстве, когда жил под голубым небом южной части Рио. Я вырос в пентхаусе в Копакабане, окруженный любовью, был первым ребенком, племянником и внуком богатой католической семьи. Мои прабабушки и прадедушки жили на Атлантик Авеню с видом на море, где мы всегда собирались в канун Нового года. У меня была возможность учиться в лучших колледжах, всегда было много друзей, я был хорош в спорте и всегда получал хорошие оценки. 
 
Я научился перемещаться между мирами естественным образом. В нашем загородном доме и на ферме для меня не существовало социальных границ; в кругу друзей всегда были дети всех социальных уровней. Моя семья всегда дорожила смирением и абсолютным уважением к кому-либо, независимо от их социального статуса. Возможно, благодаря этому спокойному и примиряющему характеру я смог прожить  детство и юность,  не втянув себя ни в одну ссору.
 
Все казалось идеальным — жизнь, о которой многие мечтают. Однако по мере того, как я рос, в моем сердце эхом раздавался шепот беспокойства. Наблюдая за членами своей семьи, я заметил болезненное противоречие: хотя у них были все возможности, счастье ускользало от них, а конфликты были постоянными. Несказанная тоска, скрытая под поверхностью этого кажущегося совершенства, побудила меня сделать вывод, что не стоит воспроизводить эту модель жизни.
Я Вопрошаю, Значит Существую

В возрасте 11 лет книга о кубинской революции превратила Че Гевару в моего первого кумира. Следуя юношескому импульсу, я принял стиль и поведение подрывника: я отрастил волосы, надел серьги, слушал рок-н-ролл и вставал в позу перед любым авторитетом. Я считал себя обладателем неоспоримой истины и называл отчужденными тех, кто не соглашался со мной. Я не понимал, что я заложник еще более тонкого отчуждения.  

Даже не ведая о том, вопрошающий импульс содержал в себе семя моего духовного поиска. Веданта-сутра учит, что пробуждение души начинается именно с вопросов — атхато брахма джиджнаса — "мы должны задавать вопросы об Абсолютной Истине". Вопрошать о собственном существовании - это то, что отличает человека от животных.   

Однако, сегодня я говорю трагикомическим тоном, что "моим величайшим грехом было то, что я был коммунистом". Со временем я понял, что диктаторские режимы под любым флагом являются противоположностью свободы. Я понял, что доктрины, навязанные силой под предлогом того, что они являются хранителями добродетели и альтруизма, неизбежно привели к тоталитарным режимам и геноциду. Привлеченные триединой утопией Французской революции свободы, равенства и братства, незрелые молодые люди не могут понять лицемерие коммунизма.




Отрешенность и Свобода
В 1995 году, в возрасте 15 лет, под влиянием моей бабушки по материнской линии, я погрузился в изучение религий, эзотерики, магии, йоги, медитации и был посвящен в Рейки. Когда я приходил к ней домой, вместо того чтобы смотреть телевизор, мы садились медитировать и беседовали о тайнах жизни. Именно в это время в моем сознании был первый проблеск о важности монашеской жизни.

Мы находимся под влиянием политико-культурной среды, в которой живем, однако, именно наши собственные материальные желания заключают нас в тюрьму. Существование внешнего заключения напрямую связано с внутренним. Майя использует наши же слабости, чтобы поработить нас. Из-за ложной потребности удовлетворить наши собственные чувства, мы становимся заложниками материальных желаний. Тогда я понял, что, если стану таким же отрешенным, как йог или святой, меня никогда не смогут поработить чувства, разум, правительство или майя.
Жизнь в Трущобах     

Мои поиски свободы были не просто юношеской прихотью, а этической необходимостью. Я был на передовой студенческих, политических и социальных движений и посвятил себя обучению молодежи и взрослых, в основном движимый заблуждением классовой борьбы. Конечно, это привело к очень большому внутреннему конфликту: как примирить мои революционные идеалы с привилегиями моего класса? 

Комфорт и деликатесы элиты стали горькими в моем восприятии неравного мира; моя позиция в классовой борьбе требовала согласованности. Недостаточно было взывать к равенству: я должен был отказаться от своих привилегий, чтобы не чувствовать себя виноватым в страданиях других. Именно тогда в возрасте 17 лет я поменял кондоминиум (жилая собственность), где я жил с родителями в лагуне Родриго-де-Фрейтас, на многоквартирный дом в Морро-да-Провиденсия, за Центральной Бразилией, в округе Рио. Для многих фавела (трущоба) является синонимом страха; для меня она была синонимом свободы.

Хотя вся моя семья выступала против перемен и направляла в мою сторону бесчисленные критические замечания, я был убежден, что нахожусь на правильном пути. Как говорил поэт Тобиас Баррето: «Из камней, которые бросают в меня, я возведу алтарь». 

Мы не должны быть жертвами; ничто не может помешать нам двигаться вперед, кроме нас самих. Мы не можем полагаться на других - будь то политика, культура, семья и государство - чтобы продвигаться в поисках нашей свободы и духовной эволюции. Даже если бы эта борьба была утопией, стоило бы умереть, сражаясь, чем соответствовать. Конформизм (склонность подстраиваться под мнение большинства) был бы моим худшим поражением. 






Жить Благодаря Поэзии

Действуя вместе с движением бездомных, моя роль заключалась в том, чтобы совершать набеги на дома и незанятые земли, чтобы преобразовать их в жилье для народа. Я научился открывать замки с помощью шпильки для волос, распиливать железные прутья вольфрамовой пилой, есть рис и бобы в течение нескольких недель и жить со всеми видами людей из группы риска. В доме, где я жил с парой руководителей MTST (движение бездомных рабочих), почти каждый день было обычным делом просыпаться с каким-то незнакомцем, спящим на полу рядом со мной. В большинстве случаев это были нищие или безработные родители семей, которые нуждались во временном приюте. 

Однако свобода требовала средств к существованию, которые не изменяли бы моим принципам. Я отказался быть винтиком на обычной работе и заложником государственной помощи. В поисках средств к существованию, соответствующих моему стремлению к свободе, я начал выпускать свои собственные книги стихов и продавать их у дверей кинотеатров, культурных центров, университетов, на площадях и улицах Рио-де-Жанейро и Бразилии.  

Хотя финансовая отдача была скромной, каждая заработанная монета была кирпичиком в строительстве моей духовной крепости. Ничто в мире не обменять на те моменты, когда я независимо общался со Вселенной, и блаженство переполняло мою душу. Нет ничего более ценного, чем возможность решать свою судьбу, куда меня приведут мои шаги. Почти четыре года я продавал стихи на улице.
Тоскуя по Богу

Мое поступление на философский факультет UERJ было обусловлено желанием найти ответы в великих течениях западной мысли. Однако я обнаружил, что философия там рассматривалась как объект бесплодного изучения, а не как ступень к трансцендентности. Это несоответствие между знанием и бытием, снова меня заставило почувствовать себя заключенным, и университет стал просто местом встречи для подрывной деятельности на разных уровнях. Мои академические дни сводились к заговору против государства, написанию анархистских фраз на стенах и использованию энтеогенов (психоактивные вещества природного происхождения) в попытке достичь измененных состояний сознания, которые философия не могла обеспечить. 

Самая большая проблема академической философии - больше беспокоиться о том, чтобы задавать вопросы, чем находить ответы. И для меня это не имело никакого смысла. Я всегда верил, что Истина не субъективна, она существует сама по себе, для себя и в самой себе, как цель, которую нужно достичь, а не просто дорога, которую нужно пройти.

Веданта учит нас, что тайна существования — это непостижимый парадокс. Нам не дана способность разгадать эту тайну, упражняясь в логике и риторике. Веданта-сутра заявляет, что «используя логику и ментальные спекуляции не постичь Абсолютную Истину, Она раскроет Себя только тому, кого Она выберет Сама».

Доступ к любому трансцендентному знанию возможен только через откровение. Это называется апаурушея, то есть трансцендентное знание может быть доступно только, если оно низойдет сверху вниз.  Ограниченными чувствами невозможно познать, кто такой Бог. В то время как здравый смысл предполагает, что самопознание начинается с анализа «Я», Веданта предлагает противоположный и глубокий путь: чтобы понять «Я» (следствие), нужно сначала познать Бога (причину). 

И вот так я случайно свернул на правильный путь. Я отказался от исторического и диалектического материализма и вернулся к вере в Бога. Познание Бога стало моим приоритетом. Для меня не было ничего более важного, чем знать, не только то, что Он существует, но и то, кто Он есть на самом деле. Я упал на колени и заплакал. Я взывал о милосердии, прося Бога не оставаться инкогнито и открыть мне Свое истинное лицо.





Уединение в Горах
В возрасте 22 лет, после сильного внутреннего зова, я решился на еще один большой прорыв. Я покинул город Рио-де-Жанейро и уединился высоко в горах Сана, в горном хребте Макае-RJ. Кульминацией моих поисков Бога стало глубокое погружение в аскезу. Я стал вегетарианцем, принял целибат и отказался от психотропных препаратов. Это было необходимо для того, чтобы научиться подниматься на гору своими собственными ногами. Упрощая свое существование до необходимого, я пил воду из реки и ел вареные овощи, чередуя это с периодами голодания, которые очищали тело и укрепляли разум. Моими днями управлял новый священный ритм: практика йоги на рассвете, затем часы, посвященные медитации, исследованию, поэзии и экологии. Я не просто менял привычки; я восстанавливал свое существо, чтобы стать достойным сосудом для божественной благодати.

Это был, несомненно, самый горячий период в моей жизни. В тишине отречения и изоляции в горах я был вынужден смотреть в лицо своей тени. Когда я избавился от иллюзий, которые питал о себе, я обнаружил, что я не был таким добродетельным, как я себе представлял. В зеркале истины я видел, как появляется огромный список недостатков, таких как гордость, эгоизм, похоть и лицемерие. Необходимо было сделать обширный срез, чтобы возродиться заново, решительно и в нужном направлении. Нужно было принять боль как единственный способ сублимировать (преобразовать) свое собственное существование.

Шесть месяцев спустя, посреди развалин, уже можно было увидеть росток надежды, зарождающийся в разломах. Поэтическая трагедия, которая раньше мучила меня, была вынуждена сдаться торжеству жизни и экстазу общения с Богом. Жизнь теперь раскрывала себя как великий праздник любви, благодаря рождению нового существа. Я пережил депрессию поэта-нигилиста и воодушевленный шел по тропе духовного здравомыслия. Я больше не хотел следовать за героями, умершими от передозировки, а скорее за великими просветленными мастерами, которые покорили вечную жизнь.
Знакомство с Вайшнавизмом

В 2005 году, вдохновленный архетипом строгого йога с бородой и длинными волосами, я отправился жить в альтернативное сообщество в Пиренополисе, где я посвятил себя преподаванию аштанга-йоги, образованию детей в общественной школе и садоводству. Пока однажды судьба не привела меня в дом преданного Кришны, ухаживать за садом. Признаюсь, я скептически смотрел на преданных Кришны: их одежда, песнопения и танцы были странными, почти фольклорными. Но именно мое невежество мешало увидеть глубину этой философии, стоящую за такой непринужденностью.

Однако, все еще обеспокоенный вопросами, на которые тишина и уединение не смогли ответить, моим единственным выходом было глубокое исследование вайшнавизма. Во время чтения «Науки самопознания» Шрилы А.Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады завеса имперсонализма была быстро удалена; Кришна был Богом, к которому взывала моя душа. Стремление к слиянию с Брахманом уступило место преданности Бхагавану. На мои молитвы пришли ответы: Бог, наконец, открылся мне.

Я вспомнил что сказал Ницше: "Я могу поверить только в того Бога, который умеет танцевать" - и я почувствовал сожаление. Если бы он знал Кришну, его судьбой была бы не бездна безумия, а скорее рай преданного блаженства.

В июле 2007 года я получил первое посвящение в Харинаму. Меня теперь звали Гокула Чандра дас. Посвятив себя садхане с жадностью тех, кто находит воду в пустыне, я пел джапу на рассвете, молясь только о том, чтобы лично встретиться с Гурудевом в Индии.






Путешествие без Возврата

Я приземлился в Индии в октябре 2007 года. Во время переезда на поезде из Дели во Вриндаван, я ошеломленно созерцал эту хаотичную среду, в то же время передающую высший духовный покой. Ничто из того, что мне рассказывали или что я видел на фотографиях и видео, не могло описать величие этой реальности. Впервые я почувствовал себя частью культуры, от которой мне не нужно было пытаться освободиться; наоборот, благодаря ей я мог достичь духовного освобождения.

Многие люди полагают, что достаточно поехать в Индию, чтобы понять, что такое духовность. Однако, когда на них обрушиваются многочисленные социальные проблемы, они теряются в огромном религиозном лабиринте, и возвращаются еще более сбитыми с толку, чем до прибытия. 

Я узнал, что истинная духовность познается не путем пересечения географических границ, но благодаря встрече с осознавшим себя духовным учителем. Только он один способен раскрыть истинный смысл ведических писаний и пробудить в нас чистую преданность Богу.

Обычно говорят, что мы не нуждаемся в духовном учителе, ибо истина уже внутри нас. Тем не менее, Веданта учит нас, что мы рождены в невежестве, покрыты завесой майи, и что в одиночку мы вряд ли найдем выход из лабиринта материального существования. Как говорит Шветашватара Упанишад: «Только тому, кто непоколебимо верит в Верховного Господа и духовного учителя, будет явлена Абсолютная Истина». 

Мой первоначальный план состоял в том, чтобы встретиться с Гурудевом, совершить паломничество во Вриндаван и пройти курс инструктора по йоге в Ришикеше, вернувшись в Бразилию через 90 дней. Но провидение приготовило для меня что-то более особенное. 
Два Океана Сострадания

В первый день Картики я наконец смог предстать перед самой важной личностью в моей жизни. Сидя на сцене, величественно и безмятежно, он одаривал всех своей милостью одним лишь взглядом. Это был день ухода его гуру, Шрилы Бхакти Прагьяны Кешавы Госвами Махараджа, и, к моему удивлению, я видел, как Гурудев плачет в разлуке, прославляя его. В этот момент мое сердце растаяло. Это была смесь радости и грусти, я почувствовал большое облегчение, потому что на протяжении всего моего детства отец ругал меня, когда я плакал. И я никогда не видел, чтобы он сам плакал. В тот момент я был уверен, что мой духовный отец поступил бы наоборот. Шрила Гоур Говинда Махарадж говорил, что Гаудия – это школа плача.

Две недели спустя произошел самый большой из прорывов, который кардинально изменил ход моей жизни. Мне сообщили, что Гурудев хочет поговорить со мной. Войдя в комнату, я увидел, что он, откинувшись на кровать, воспевает джапу. Издалека я отдал поклоны и, когда поднялся озадаченный и немного нервный, то обнаружил, что он смотрит на меня с безмятежным, но серьезным видом. 

Он молчал, глядя на меня в течение нескольких секунд. Я ничего не мог утаить. Он знал все о моем прошлом, настоящем и будущем. Он знал мою душу. Но эта духовная нагота не стесняла меня. Напротив, это давало мне уверенность, что независимо от того, каким бы я не был грешником и оскорбителем, Гурудев никогда не перестанет любить меня.

Один из его слуг вошел в комнату, принеся с собой шафрановые одежды и вручил их Гурудеву. Поднявшись с кровати, Гурудев освятил одежду на маленьком алтаре, который находился рядом с его постелью, прикоснувшись к изображениям Шри Гоуры Радхи-Виноды Бихари Джи и Парам-гурудева. Затем он сделал шаг в мою сторону и, заглянув глубоко в глаза, вручил мне одежду, сказав: «Отныне ты брахмачари и должен пообещать следовать всем принципам монашеской жизни». 

Я почувствовал словно предсмертный опыт, и вся моя жизнь промелькнула в голове, как вспышка. Его глубокие голубые глаза были похожи на два океана сострадания, где я омывал и очищал свою душу. Весь страх исчез. Внезапно все это показалось таким знакомым. Это было похоже, как, если бы я прожил там много жизней. Семь лет я не покидал Индию.




Служение Гурудеву

В 2010 году мои родители поехали в Индию, чтобы встретиться с Гурудевом, и я представил их, сказав: «Гурудев, это мои родители, и я очень благодарен за все, что они сделали для меня, и поэтому я хочу предложить им самое ценное что у меня есть: общение с вами».

Подняв правую руку, он благословил их, и моя мама начала плакать. Он посмотрел на нее и сказал: «Я испытываю большую привязанность к твоему сыну. Я забочусь о нем. Не волнуйся». Услышав сладкие слова Гурудева, она заплакала еще больше.

Я никогда не чувствовал такую любовь и защиту в течение всей моей жизни. Любовь Гурудева больше, чем любовь миллионов матерей. До встречи с ним, я не знал, что такое настоящая любовь. Я не знал, что у меня есть сердце. Все, что я знал о сострадании, не шло ни в какое сравнение с тем, что Гурудев чувствует ко всем живым существам. 

Почти 4 года у меня была редкая возможность служить ему лично. Я стирал ему одежду, массировал ноги, носил его по лестнице, охранял дверь в его комнату, сопровождал его на утренних прогулках, проводил бесчисленные ночи не смыкая глаз, заботясь о его здоровье, и после его ухода, в возрасте 90 лет, я служил в течение двух лет в качестве пуджари в его самадхи-мандире.   

Оскорбительно думать, что духовный учитель нуждается в наших услугах. Он просто дает нам возможность очиститься благодаря служению ему. 
Принятие Санньясы

После ухода Гурудева 29 декабря 2010 года я был вынужден духовно созреть. Гурудев передал мне два дара: счастье его прихода в мою жизнь и боль его ухода. Оба похожи на две стороны одной монеты. Встреча и разлука: одно не может существовать без другого. Оба дополняют, и питают друг друга, и только увеличивают любовь, которую я чувствую к Гурудеву. 
 
 Сегодня, самое ценное, что есть у меня, это воспоминания о моментах, которые я провел с Гурудевом, его учении, его твердом и в то же время добром характере. Это то, что заставляет меня вставать каждое утро, выполнять свои обязанности и ложиться каждую ночь с уверенностью, что Гурудев всегда со мной. 
 
 Я все еще храню надежду, что он предстанет передо мной в любой момент, оказав мне услугу. Только для того, чтобы служить ему, я отрекся от мира. Его лотосные стопы - единственный существенный отсыл, который я имею в своей духовной жизни. Служить Кришне не имело бы никакого смысла, если бы не мой любимый Гурудев. 
 
 В начале 2015 года, после месяца поста и молитв, в которых я просил Гурудева подсказать мне у какого чистого преданного я могу найти прибежище, он сказал мне во сне, что я должен пойти к Шриле Бхакти Вигьяне Бхарати Госвами Махараджу. Шрила Махарадж принял меня с большой радостью и вдохновил продолжать проповедовать с энтузиазмом по всему миру. 
 
 В феврале 2017 года, в благоприятный день явления Шрилы Бхакти Сиддханты Сарасвати Госвами Тхакура Прабхупады, в Шри Джаганнатха Пури Дхаме, Шрила Махарадж, по своей чистой беспричинной милости, инициировал меня в триданди-санньяси, с именем Бхакти Веданта Махавир. 
 
 Несмотря на то, что я был не квалифицирован и не достоин получить такой высокий титул, Шрила Махарадж знал, лучше меня, что нужно делать. Более того, моя преданность ему не позволяла мне противоречить его приказам ни при каких обстоятельствах.
 
 К моему огромному несчастью, Шрила Махарадж ушел в сентябре того же года, оставив меня сиротой во второй раз. С тех пор я стремлюсь занять себя в севе и садхане, чтобы удовлетворить двух своих учителей.